Самолет потерпел крушение. Когда сознание вернулось, вокруг был лишь шум прибоя и горячие лучи солнца. Марк и Лиза — коллеги, которые в офисе едва здоровались, теперь оказались единственными, кто выжил на этом клочке суши, затерянном в океане.
Старые обиды — невыполненный отчет, язвительные комментарии на совещании — казались теперь пустыми, как раковины на песке. Но они никуда не делись, просто притихли, как змеи в тени пальм. Чтобы добыть воду, развести огонь, построить укрытие, пришлось разговаривать. Слова давались с трудом, сквозь стиснутые зубы. Руки сами находили дело: один ломал сухие ветки, другой искал съедобные коренья.
Дни сливались в череду однообразной борьбы. Усталость и голод стирали острые углы. Они научились молча понимать, когда другому нужна помощь, делить скудную пищу поровну. Казалось, прошлое утонуло вместе с обломками лайнера.
Но остров испытывал не только тела. Когда на горизонте показался дымок корабля, а их сигнальный костер потух под внезапным ливнем, тихое перемирие лопнуло. Последняя фляга с пресной водой стояла между ними. В глазах Лиза, обычно таких сдержанных, вспыхнул холодный, знакомый по прошлым спорам огонь. Марк почувствовал, как сжимаются кулаки. Это была уже не борьба со стихией. Это была тихая, безмолвная схватка двух воль, двух умов, отчаянно цепляющихся за жизнь. Остров диктовал свои законы, и теперь им предстояло решить, какая цена за спасение окажется приемлемой.
