Поздней ночью Джесс разбудил плач маленькой Бетси. Десятимесячная дочка кричала так, что у матери похолодело внутри. Не раздумывая, она завернула ребенка в одеяло и помчалась в ближайшую больницу. В приемном покое дежурила Лиз — подруга Джесс с университетских лет. Их встреча после долгой разлуки оказалась совсем не радостной.
Лиз, изучая рентгеновские снимки, сжала губы. На изображении четко просматривались тонкие линии — трещины в детском черепе. Такие повреждения редко случаются случайно. По протоколу нужно было немедленно сообщить в службу опеки. Но перед ней была не просто пациентка — это была дочь ее близкого человека.
Мысли путались. С одной стороны — долг врача и буква закона. С другой — судьба подруги, доверие, годы дружбы. Лиз представила, как придут соцработники, начнутся вопросы, подозрения. Возможно, даже заберут ребенка. Но скрыть подобное — значит нарушить клятву и поставить под угризку маленькую жизнь.
После мучительных раздумий Лиз заполнила необходимые бумаги. Звонок в опеку прозвучал как приговор.
Весть быстро облетела их круг общения. Общие знакомые разделились на два лагеря: одни осуждали Лиз за предательство, другие пытались понять ее позицию. Встречи за чашкой кофе сменились неловким молчанием. Мужья женщин тоже оказались втянуты в конфликт, занимая стороны своих жен.
Джесс, потрясенная и обиженная, перестала отвечать на звонки. Лиз же каждую ночь просыпалась в холодном поту, снова и снова прокручивая тот рентгеновский снимок и свой выбор. Их мир, такой привычный и надежный, дал трещину — совсем как тонкие линии на детском черепе.
