До того, как имя его стало известно многим, Кассиан Андор был лишь одним из теней на шумных улицах Феррикса. Дни его состояли из мелких сделок, контрабанды и постоянного расчета рисков. Война Империи с повстанцами казалась далекой, чужой историей, пока она не пришла к его порогу.
Все изменила одна миссия. Не план, спущенный сверху, а личная необходимость — спасти сестру. Это привело его в самые мрачные уголки имперского правления, туда, где он увидел истинную цену тирании. Там, среди рухнувших надежд и чужих потерь, исчез последний намек на нейтралитет. Гнев, холодный и целенаправленный, сменил прежнюю апатию.
Он не стал героем в одночасье. Его путь в зарождающееся Сопротивление был путем одиночки. Он действовал в одиночку, добывая сведения, нарушая мелкие поставки, изучая слабые места врага. Его методы были грубы, но эффективны. Он доверял лишь своему бластеру и инстинктам, выработанным годами жизни на дне.
Первые контакты с другими недовольными были настороженными, полными недоверия. Они видели в нем наемника, он в них — идеалистов, не знающих реальной цены борьбы. Но общая цель и имперская угроза, нависающая над всеми, заставили их искать точки соприкосновения. Кассиан научился работать в команде, пусть и скрипя зубами. Его опыт выживания в подполье стал ценным активом для рыхлой сети ячеек, которые только учились быть чем-то большим, чем просто протестом.
Его приключения в те дни редко напоминали громкие победы. Чаще это была изматывающая работа: долгие слежки в дождь на Нар-Шаддаа, обмен информацией в вонючих трюмах грузовых кораблей, побег с имперского склада по вентиляционным шахтам с украденными схемами. Каждая удача давалась тяжело, каждая неудача учила новому. Он видел, как гибли те, кто начал этот путь с ним, и понимал, что война — это не вспышки бластеров, а тихий, ежедневный выбор продолжать бороться, даже когда надежда тает.
Именно в этой серой зоне, между личной местью и зарождающейся верой в общее дело, ковался разведчик, чье имя позже станет легендой. Не герой из пропагандистских листовок, а человек, сделанный из потерь, решимости и тихого, непоколебимого упрямства. Он был одним из тех, кто заложил камень в фундамент восстания, даже не подозревая, во что однажды вырастет их борьба.
